Сауптикапарва Глава 3

Санджая сказал:

Выслушав благую речь Крипы, сообразную с дхармой и артхой, впал в тоску Ашваттхаман от (обрушившихся) бед, о великий царь! Сжигаемый отчаянием, словно пылающим огнем, вынашивая жестокий замысел, обратил он свою речь к обоим (своим соратникам): «Какой разум ни есть у человека, тот и хорош для него, и каждый доволен своим разумением. Ибо всякий считает себя наимудрейшим в мире, высокомерно возносит сам себя надо всеми, собственное разумение каждого покоится на благих речениях, иной же путь размышлений они порицают, а свой постоянно превозносят. Те, что мыслят сходно, объединенные тесной согласованностью побуждений, пребывают в довольстве друг другом и непрестанных глубоких размышлениях. Но какие бы ни были мысли в разное время у того же самого человека, столкнувшись с превратностью хода Времени, они начинают противоречить друг другу. Та или иная мысль рождается у думающих людей от невозможности (истинно¬го) постижения, в особенности когда они наталкиваются на искаженное по¬нимание.

Точно искусный лекарь, который, распознав соответствующим образом болезнь, составляет подходящее снадобье, чтоб успокоить (боль), о победонос¬ный, так и люди размышляют над средствами достижения цели, исходя из собственного понимания (обстоятельств), но другие их порицают. В юнос¬ти одни мысли смущают смертного, в зрелые годы — другие, в старости же его привлекают совсем иные размышления. А когда человек попадает в жестокую беду или же достигает такого вот успеха, мысли его, о Бходжа, меня¬ются. У одного и того же человека в разное время возникают то одни, то другие мысли от перемены в понимании (происходящего), а ему это не по душе. Установив же, какой замысел, по его разумению, ему представляется верным, к тому он и тяготеет, тот и становится движущим в его начинаниях. Любой человек, о Бходжа, если решает, что именно есть для него благо, при¬нимается действовать с воодушевлением даже тогда, когда эти действия изначально грозят ему смертью. Все люди, считая сообразным (происходяще¬му) собственное его понимание, предпринимают различные усилия, считая, что именно в этом и есть благо. Вот что за мысль родилась у меня сегодня, выз¬ванная бедой, — я возвещу вам ее, мою скорбь уносящую. Праджапати, сотворивший живущих, наделил их деятельностью, распределив ее в соответ¬ствии с варнами, согласно единственному, главному для каждой из них ка¬честву. Для брахмана (главное) — постоянное смирение, для кшатрия - высочайший воинский пыл, для вайшьи — умение, а для шудры — услуже¬ние всем варнам. Не смиривший себя брахман неправеден, лишенный воин¬ского пыла кшатрий — ничтожен, а неумелый вайшья порицается, как и шудра, отказывающийся от услужения.

Я рожден в достойном высокочтимом роду брахманов, но из-за нелепой судьбы вершу кшатрийскую дхарму. Если бы я, зная дхарму кшатрия, совер¬шил величайшее деяние исходя из своей брахманской природы, я бы не счел это благом. Во время битвы у меня на глазах был убит отец мой, а при мне были тогда дивный лук и дивное оружие! Поэтому волей своею утвердив¬шись в кшатрийской дхарме, я намерен теперь отправиться стезей царя (Дурьодханы) и отца моего многосветлого. Сейчас мирно заснут решительные панчалы, освободившись от снаряжения и доспехов, упоенные радостью (по¬беды); нас же они мнят побежденными, уставшими от ратных трудов. А я нынче же совершу набег на их укрепленный лагерь, пока они спят в ночи на ложах в своем стане. Налетев на них в лагере, когда они забудутся мерт¬вым сном, я уничтожу их подобно Магхавану, напавшему на данавов. Нынче же я уничтожу их всех во главе с Дхриштадьюмной подобно пылающему огню, охватившему лесной сушняк, а уничтожив панчалов, обрету наконец по¬кой, о достойнейший! Я буду мчаться, уничтожая панчалов в бою, как сам Держащий в руке (лук) Пинаку — яростный Рудра, (уничтожающий) скот. В ярости уничтожив, изуродовав нынче всех панчалов, я обреку на страда¬ния в битве и сыновей Пандавов. Нынче, когда я покрою землю телами панчалов, перебив их всех одного за другим, я исполню свой долг перед от¬цом! Нынче я заставлю панчалов следовать тяжкой стезей Дурьодханы, Карны, Бхишмы, а также владыки синдху. Нынче же ночью, на самом ее исходе, я разобью голову царю панчалов Дхриштадьюмне, — так с силой (разбивают) голову скоту. Нынче же ночью заостренным мечом, о Гаутама, в битве я сокрушу спящих панчалов и сыновей Пандавов. Уничтожив в ночи рать пан¬чалов, погруженную в сон, я буду счастлив нынче тем, что исполнил свой долг, о многомудрый!»

Такова в книге «Об избиении спящих воинов» великой «Махабхараты» третья глава.