Карнапарва ГЛАВА 67

Санджая сказал:

И тогда стоя на колеснице, сказал Васудева: «Не случайно, Радхея, ты вспомнил о дхарме! Всегда так бывает, что люди подлые, пав духом в беде, винят провидение, а не собственные скверные поступки! Но когда ты, и Суйодхана, и Духшасана, ж Шакуни, сын Субалы, втащили Драупади, одной-единственной одеждой укрытую, в Зал Собрания, — тогда ты не помнил о дхарме, о Карна!

Когда Шакуни, искусный игрок, обыгрывал в зале собрания несведущего в игре Юдхиштхиру, сына Кунти, — где тогда было твое благочестие?! Когда ты насмехался в Зале Собрания над Кришной, отданной в пору нечистоты ее во власть Духшасаны, — где тогда было твое благочестие?! Когда ты, возжаждав обладания царством, уповая на помощь царя Гандхары, бросил Пандаве вызов (на игру) — где тогда было твое благочестие?!».

Когда сказал эти слова Васудева Радхее, Пандава, Завоеватель богатств, припомнил все, что произошло раньше, и преисполнился лютого гнева. И от гнева изо всех пор его тела вырвалось пламя яростного боевого пыла; то было подобно чуду, о великий царь! Увидев это, Карна магией «оружия Брахмы» вновь осыпал Завоевателя богатств (стрелами), а сам в то время изо всех сил старался вытащить колесницу (из земли). Но, отбив его оружие своим, опять принялся разить его Пандава. И послал тут Каунтея в Карну любимейшее свое оружие, «оружие Джатаведаса», и воспылало оно ярким пламенем! Тогда Карна, укротив то пламя «оружием Варуны», затем с помощью (сотворенных им) облаков окутал все стороны света мраком, как будто то был ненастный день! Но не смутился доблестный сын Панду, применил «оружие Баю» и на глазах у Радхеи развеял все те облака!

Прекрасно было знамя Карны со знаком «Слоновья подпруга», изукрашенное золотом, жемчугом, самоцветами и алмазами, изготовленное долгим и тщательным трудом искуснейших из ремесленников, видом своим вызывающее восхищение. Всегда придавало оно отвагу твоим войскам и вселяло ужас во врагов; ибо, принадлежа подобию самого Адитьи, славно оно во всем мире, а сиянием равняется месяцу, солнцу и пламени!

И вот Увенчанный диадемой, великий духом (герой), приложив все свое старание, сокрушил это пламенеющее великолепием знамя великоколесничного бойца, сына Адхиратхи, острой, с подковообразным наконечником, златооперенной стрелой. Вместе с тем знаменем упали (в бездну печали) и сердца кауравов. Погибли их дхарма, слава и надежда на победу, и только всюду, о почтенный, раздавался громкий крик: «О горе!»

Тогда, на погибель Карне, Партха, сын Панду, поспешно извлек из колчана оружие «Анджалика», подобное ваджре Махендры и жезлу Анапы, поистине — словно наилучший иэ лучей Тысячелучистого, поражающее самые средоточия жизни, умащенное кровью и плотью, предрагоценнейшее, схожее с Солнцем и Вайшванарой, разлучающее с жизнью людей, коней и слонов, шестикрылое, длиной в три локтя, грозно-стремительное, неотвратимое, пламенной мощью своей равное ашани Тысячеокого, неотразимое как кровожадный демон, подобное Пинаке (Шивы) и диску Нараяны, внушающее страх, гибельное для всего живого.

Возложив на свой лук ту великую, превосходную стрелу, растянув Гандиву и звеня тетивой, знаток мантр сказал: «Вот я наложил на тетиву стрелу, являющуюся великим, непревзойденным оружием, что пронзает тела и уносит жизни врагов! Я предавался подвижничеству, я ублаготворял наставников и всегда прислушивался ко всем желаниям моих друзей; так вот, если сказанное истинно, то пусть эта чтимая мною стрела с крепко насаженным (наконечником) поразит насмерть врага моего Карну!».

Сказав это, Завоеватель богатств спустил с тетивы, на погибель Карне, свирепую, грозную словно колдовской обряд Атхарванов и Ангирасов, пламенную, губительную в битве даже для самой смерти стрелу. При этом, горя азартом битвы, Увенчанный диадемой говорил: «Да принесет эта стрела мне победу! Пусть кровожадная, великолепием подобная солнцу и месяцу, отошлет наконец она Карну в обиталище Ямы!».

И вот украшенный венками и диадемой (Арджуна), всем видом являя радость, кровожадный, желающий Карне смерти, поразил тою победоносной, сияющей как солнце и луна, превосходнейшей стрелою своего врага. Сиянием равная восходящему солнцу, подобная стоящему в зените солнцу осени голова того предводителя воинств пала на землю, как кроваво-красный диск солнца падает вниз с Горы заката.

Привязанная к постоянно вкушавшему роскошь и негу, несказанно прекрасному телу вершителя возвышенных деяний голова рассталась с ним с превеликим трудом, как богатый хозяин расстается с любимым домом. Искалеченное стрелами, безжизненное, лишенное панциря высокое тело Карны рухнуло наземь, изливая кровь из ран, как падает сокрушенная ваджрой вершина горы, изливая воды, окрашенные красным песчаником. Вышедшее из тела поверженного Карны огненное сияние его духовного пыла пронизало все небо; и все смертные-воители видели это чудо, о царь, в час, когда был сражен Карна.

Увидев, что Карна сражен и лежит недвижим, довольные сомаки вместе с другими войсками подняли великий шум. Одни на радостях трубили в трубы, размахивали руками

плащами; другие преисполненные мощи (воины), обнявшись, плясали, кричали и беседовали, глядя на сраженного, лежащего на земле, поверженного стрелой с колесницы Карну, подобного огню, затушенному сильным порывом ветра, когда по окончании жертвоприношения он догорал в своем кострище.

Залитое потоками крови, сплошь израненное тело Карны, казалось, ощетинилось стрелами — как будто Аншуман раскинул свои лучи! Пылающими стрелами-лучами сожигал он воинство врага; но могучее Время-Арджуна низвело-таки Солнце-Карну к закату. Как солнце, скрываясь при закате, уносит с собой и свое сияние, так улетела и та стрела, унеся с собою жизнь Карны. В последнюю стражу того дня, о почтенный, отсеченная оружием «Анджалика» голова Сына суты и тело его рухнули наземь. На виду у всех войск стрела недруга вмиг разлучила с телом голову Карны.

Санджая сказал:

Увидев, что отважный Карна, израненный стрелами, с телом, запятнанным кровью, недвижно лежит на земле, царь мадров на колеснице со срубленным знаменем удалился с поля боя. Когда пал Карна, тяжко израненные, мучимые страхом кауравы обратились в бегство, то и дело оглядываясь на огромную, пламенеющую телом (обезьяну) на знамени Арджуны. А голова (Карны), в деяниях равного Тысячеокому, прекрасная, с ликом, подобным тысячелепестковому лотосу, пала на землю, как тысячелучистое (солнце закатывается) в исходе дня.

Такова в «Книге о Карне» великой «Махабхараты» шестьдесят седьмая глава.