Карнапарва ГЛАВА 49

Санджая сказал:

Едва Юдхиштхира произнес такие слова, Белоконный Каунтея схватился в ярости за меч, намереваясь убить быка-бхарату, но, видя, как он разгневан, Кешава, читающий в сердцах, сказал: «Зачем, о Партха, ты взялся за меч? Я не вижу здесь никого, с кем ты должен был бы сразиться, Завоеватель богатств: все сыновья Дхритараштры повержены мудрым Бхимой! Ты удалился (с поля брани), о Каунтея, чтоб повидать царя; теперь ты увидел его: царь Юдхиштхира в добром здравии. Ты встретился с царем-тигром, отвагой подобным тигру, — теперь время ликовать, так отчего ты пришел в такую ярость? Я не вижу здесь, о Каунтея, того, кого ты должен покарать, — так отчего же ты с такой поспешностью схватился за свой огромный меч? Смотрю я на тебя, о дивно отважный Каунтея, (и не понимаю), что это ты собираешься делать, в ярости сжимая меч?».

В ответ на слова Кришны Арджуна, глядя в упор на Юдхиштхиру, гневно сказал Говинде, (тяжко) вздыхая, как змей: я должен отсечь голову всякому, кто осмелится мне предложить: «Отдай Гандиву другому», — Я не в силах стерпеть того, что сказал мне царь в твоем присутствии, о безмерно отважный Говинда с беспечальной душою! Поэтому я покараю царя, трепетно чуткого к дхарме, а уничтожив его, лучшего из мужей, исполню тот обет — вот почему взялся я за меч, о радость ядавов! Убив Юдхиштхиру, я воистину исполню свой долг и буду избавлен от тревог и печалей, о Джанардана! А что думаешь ты теперь, когда настала такая минута? Ты здаешь все об этом мире, родной, — что было и что грядет. Как ты мне скажешь, так я и поступлю».

Кришна оказал:

Теперь, о Партха, я понимаю: не почитал ты старших.

Не в согласии с Временем, о муж-тигр, ты идешь на столь злое деяние. Знающий тонкости дхармы не должен так поступать, о Завоеватель богатств! Кто смешивает то, что следует делать, с тем, чего делать не следует, и то, что должно быть исполнено, с тем, что есть небрежение долгом, тот, о Партха, — ничтожнейший из мужей! Тебе неведомо то, что утверждают мудрейшие, которые, следуя дхарме, возвысились (духом) г познав и целостность ее, и отдельные грани.

Человек, не знающий твердо, как отличить то, что следует делать, от того, чего» делать не следует, невольно впадает в заблуждение, о Партха, — точно как ты сейчас, неразумный! Никогда не познаешь блаженства, если не (ведаешь), что именно следует, а чего никогда не следует делать. Все это явствует из шрути, а ты не постиг его. Знаток дхармы, ты следуешь дхарме, не постигнув (ее сути), ибо приверженный дхарме, о Партха, не приемлет душой убиения живого. Я считаю превыше всего, о друг мой, — не губить того, что живет; пусть даже придется прибегнуть; ко лжи, но ни за что не погубить (другое существо)».

Так как же ты можешь, о лучший из мужей, словно какой-то-иной человек, простолюдин, посягать на жизнь своего старшего брата — царя, знатока дхармы? О бхарата, не одобряют мудрые-убийства того, кто не вступает в бой, кто безоружен, кто, отвратив лицо, отступает (с поля брани) или взывает о помощи, смиренно сложив ладони. Когда-то, о Партха, еще совсем юным ты дал тот обет, и потому в ослеплении ты решился теперь на такое деяние, несогласное с дхармой. Разве ты смог бы, о Партха, покушаться на убийство наставника, если бы помнил о дхарме, если бы ты не отринул себя от сложного, многотрудного пути дхарм!

Я поведаю тебе, о бык-бхарата, сию сокровенную суть дхармы — то, что могли бы поведать тебе либо Бхишма, либо Юдхиштхира, знаток дхармы, либо Кшаттри-Видура, либо же славная Кунти. Я расскажу тебе точно об этом — внемли же, Завоеватель богатств! Слово истины, о праведный, не может считаться выше самой истины, и высшей степени трудно постичь, в чем точно состоит истина. Может случиться, что

нельзя сказать правду, а надо прибегнуть ко лжи; (к примеру) если пытаются отобрать все твое достояние, то уместно солгать. Если жизнь под угрозой, или при заключении брака ложь допустима — тут неправда может, обернуться истиной, а истина — ложью. Такой (как тебе) верность истине представляется только юному существу, но когда (человек) постигает, что действительно истинно, а что ложно, он становится подлинным знатоком дхармы. Даже крайне жестоко поступающий человек, приобщившись такому вот чуду, может исполниться высочайшей благодати, как это получилось с Балакой, убившим слепого.

И вот что еще удивительно: возлюбивший дхарму, но остающийся неучем и невеждой, может впасть в величайший грех, словно Каушика, (угодивший) в бездну.

Арджуна сказал:

«Поведай мне, досточтимый, — да будет мне ведомо, что случилось между Балакой и тем слепым и (что сделал) Каушика, (живший) у слияния рек?

Кришна сказал:

Жил на свете, о бхарата, некий охотник за дикими зверями по имени Балака. Убивал он зверей не по собственной прихоти, а для того, чтоб содержать жену и сыновей и кормить своих незрячих родителей, а также тех, кто нашел у него приют. Неизменно и ревностно следовал он дхарме, был правдоречив и независтлив, никогда не стремился к добыче (большей, чем было необходимо) и не усердствовал в отлове.

И вот однажды, увидев пьющего воду зверя, глазами которому служили его ноздри, он убил то существо, никогда не виданное им прежде, и вслед за тем хлынул с небес цветочный ливень. Под пение апсар и звуки вадитр с неба спустилась прекрасная вимана, чтоб увезти охотника (на небеса). То существо, о Арджуна, предавалось подвижническому покаянию, дабы погубить все живое, и благодаря пожалованному Самосущим дару было совершенно незрячим. Уничтожив (создание), замышлявшее погубить все сущее, Балака отправился на небеса. Вот какова дхарма — та, что крайне трудна для постижения.

Каушика же был брахманом-подвижником, однако он не превзошел до конца премудрость Вед. Жил он неподалеку от деревни у места слияния рек. «Я должен всегда говорить правду» — таков был его обет, о Завоеватель богатств, и звали его поэтому Правдоречивым. Однажды в тот лес пришли какие-то (люди), гонимые дасью. (Вслед за ними) явились те самые жестокие дасью и принялись их упорно разыскивать. И вот повстречали они Правдоречивого Каушику и спросили его: «Какой дорогой прошло сейчас много людей, о достойный? Мы просим тебя сказать правду. Если знаешь о них, помоги нам!». И Каушика честно ответил им на этот вопрос: «Они укрылись вот в том лесу, богатом деревьями и обильном лианами». Тогда жестокие (дасью) настигли (пришельцев) и истребили их, как гласит предание.

Из-за той великой беды, которую навлекли некстати сказанные слова Каушики, он, не постигший тонкостей дхарм, угодил в гибельный ад. Невежда, он не познал во всей глубине Веды, не уяснил особенности дхарм. Тот, кто не обращается в своих сомнениях к старшим, рискует из этого мира (низринуться) в глубокую бездну. Вот что может явиться для тебя здесь неким указующим знаком! Труднообретаемое высшее знание постигается размышлением, и многие говорят: шрути и дхарма едины. Я не отрицаю того, но ведь не все сказано этим; именно ради приумножения живых существ и была провозглашена дхарма. Дхарму называют так оттого, что она есть опора, дхарма поддерживает живущих.

Все, что связано с поддержанием (сущего), и есть, без сомнения, дхарма. В тех случаях, когда алчные люди желают что-либо обрести вопреки справедливости и спасение в том, чтоб не проронить ни слова, никогда не следует подавать голос. Но если необходимо сказать свое слово и не высказаться опасно, в таком случае, мне думается, лучше произнести неправду, нежели правду. Если же речь идет о жизни и смерти, о браке или гибели всего рода и достояния, или же когда пускаются в ход насмешки, пусть будет ложным сказанное — прозревшие суть и смысл дхармы не видят в том ее нарушения. Тому, кто (должен прибегнуть) к клятвам, чтоб избежать столкновения с грабителями, лучше солгать — в том несомненная истина. Если есть такая возможность, ни за что не следует уступать свое достояние подобным, ибо богатство, отданное нечестивцам, бьет по самому отдающему. Поэтому тот, кто прибегнет ко лжи во имя (спасения) своего имущества, лжецом не окажется. Теперь тебе должным образом возвещено, по каким признакам различается (то, что истинно, а что ложно). Выслушав это, скажи мне, о Партха, должен ли ты убивать Юдхиштхиру?

Арджуна сказал:

Именно так и сказал бы многознающий, именно так и сказал бы многомудрый! Если чья-либо речь может быть нам полезна, так это твоя речь! Ты для нас — словно мать, ты для нас — словно отец, ты — высочайшее прибежище, Кришна, потому и речь твоя —чудо! В трех мирах нет ничего, что было бы неизвестно тебе, и потому ты постиг высочайшую дхарму совокупно и по существу. Я понимаю теперь: нельзя мне убить Пандаву Юдхиштхиру, Царя справедливости! Посоветуй мне милостиво, как (поступить) в таком случае.

Выслушай, я должен рассказать тебе, что еще у меня на сердце. Ты знаешь теперь, о Владыка дашархов, каков мой обет: если кто-либо из людей, даже достойный, посмеет сказать мне: «Отдай, о Партха, Гандиву другому!» — он будет (насмерть) сражен оружием. Я уложил бы такого на месте, о Кешава, так же как Бхима убил бы любого, кто посмел бы бросить ему: «Безбородый!». Царь же не раз повторил мне в твоем присутствии, о л«в вришнийцев: «Лучше бы ты отдал свой лук!» Но если бы я убил его, Кешава, то не задержался бы в мире живых и малую толику времени. О Кришна, лучший из вершителей дхармы, ты должен меня надоумить, (как поступить мне), чтоб мой известный в мире обет318 был истинен, но чтоб и я, и (Юдхиштхира) Пандава остались в живых?!

Васудева сказал:

Царь утомлен (тем, что происходит) в мире, он изранен в бою множеством острых стрел Карны, и только поэтому, Партха, он говорил с тобою столь резко. Теперь игру в сражении ведет Карна, и если бы он принял смерть, то куру были бы побеждены, — так полагает царь (Юдхиштхира), сын Дхармы. Но когда (человеку) выпадает великий позор, его и живого считают мертвым. Ты, Бхима, оба Близнеца, старцы ш мужи, (славные) в мире своей отвагой, всегда выказывали почтение царю (Юдхиштхире).

Теперь же ты прояви к нему, неуважение, но в чем-то ничтожном: (к примеру,) обратись о Партха, к Юдхиштхире на ты, тогда как положено (обращаться к нему) на Вы. Наставник, о бхарата, если к нему обратились на ты, все равно что мертв. С тем и приблизься к Юдхиштхире, Царю справедливости, соверши этот шаг, несовместимый с дхармой, о Кауятея, продолжатель (рода) Куру! Это откровение, высочайшее из всех откровений, идет от Атхарвана и Ангираса, и те, что желают (достичь) блага, всегда должны следовать этому без колебаний.

Такой (поступок), о Пандава, раз он исходит от тебя, равносилен убийству Царя справедливости — он и воспримет его таким образом. Потом ты приникни к его стопам, а следом обрати к Партхе смиренную и ласковую речь. Твой брат, царственный сын Панду, мудр и ни на кого зря не прогневается. Ты же, о Партха, разом избегнув и нарушения обета, и братоубийства, одолей, ликуя, Сына су ты Карну!

Санджая сказал:

Напутствуемый Джанарданой Партха Арджуна дал согласие на такое «убийство» милого его сердцу (брата) и принудил себя сказать Царю справедливости такие грубые слова, каких он никогда не произносил прежде: «Не тебе, о царь, говорить такое, что ты соблаговолил мне сказать, иначе ты не находился бы здесь, на расстоянии кроши от поля боя, (завершенного), только наполовину. Это Бхиме полагалось бы меня осуждать: отважнейший из всех воинов, он и теперь бьется (с недругами). В свое время потеснив врагов в битве и истребив (многих) царей-героев, с громким львиноподобным кличем уничтожил он потом более тысячи слонов. Герой вершит суровейший подвиг, какой не по силам тебе когда-либо совершить! Соскочив со своей колесницы, стиснув в руке палицу, он разит ею в битве воинов, коней и слонов, лучшим из мечей уничтожает боевые колесницы, конницу и (отряды) слонов. Отвагою равный Шатаманью, он губит недругов своим луком, колесами колесниц, топчет их насмерть ногами и убивает врукопашную.

Наделенный великой мощью, подобный Антаке и Вайшраване, он яростно истребляет врагов, воздавая им по заслугам. Поэтому не тебе, которого постоянно спасают соратники, а лишь Бхимасене подобает меня осуждать! Губитель недругов Бхима один в гуще сыновей Дхритараштры сокрушает огромные колесницы, отборных слонов и коней, лучших из пеших воинов. Это он вправе меня осуждать, он, который умертвил многие сонмища недругов, подобные синим дождевым тучам, — постоянно хмельных калингов, вангов, анговг нишадов и магадхов. Он вправе был бы порицать меня, даже ни в чем не повинного! Стоя в надежно снаряженной колеснице с полными горстями стрел, вовремя успевая натягивать лук, герой порождает в великом бою ливни из стрел — точно водоносное облако (изливает потоки дождя);

Мудрые говорят, что могущество (брахманов), лучших из дваждырожденных, в слове, кшатриев же — в мощи рук. А ты, о бхарата, суров и могуч лишь на словах и полагаешь, что я таков же, но я отвечаю правилу. Постоянно, всей жизнью своей и душой, вместе с моими женами и сыновьями я стремился к тому, что было желанно тебе, а ты казнишь меня стрелами своих речей, и мы никогда не видим от тебя блага.

Ты вынес мне осуждение, пребывая на ложе Драупади, меж тем как я в это время ради тебя истреблял великих колесничных воинов. Ты слишком мнителен и жесток, о бхарата, и я на жду от тебя благодати! Верный истине (Бхишма), о бог среди людей, для твоего же блага сам подсказал тебе, как умертвить его в бою: то был отважный Шикхандин, сын Друпады, великий духом, и под моей охраной он погубил (Бхишму). И я бы не стал ратовать за твое возвращение на престол, ибо ты вопреки здравому смыслу привержен игре в кости.

Ты сам совершил греховный поступок, на который способны лишь недостойные, а теперь рассчитываешь с помощью себе подобных одолеть неприятеля в битве. Ты слышал о многих сокрушающих дхарму сквернах, (связанных) с игрой в кости, — о них говорил (тебе) Саха дева, но ты был не в силах отринуть этот удел нечестивых, и потому мы все ввергнуты в ад. Ты — игрок, и царство погибло из-за тебя, ты навлек несчастье на нас, о Индра людей! Больше, о царь, ты не посмеешь хлестать нас тяжелыми плетьми своих речей — этим ты снова гневаешь тех, кто обездолен (тобой же)!».

Вот какую дерзкую речь, чеканя слова, заставил выслушать Савьясачин стойкого разумом (Юдхиштхиру). Затем раскаяние овладело сыном царя богов и с тяжким вздохом он обнажил свой меч. И тут опять обратился к нему Кришна: «Что это значит —ты вновь обнажаешь свой меч, (синий) как небеса? Скажи (мне) правду, снова ответь (честно), и тогда я смогу посоветовать, тебе, как вернее достичь цели». Когда лучший из мужей спросил его таким образом, глубоко удрученный (Арджуна) ответил Кешаве: «Мне следует умертвить себя, ибо я совершил крайне злое деяние».

Лучший из блюстителей дхармы выслушал эти слова Партхи и сказал Завоевателю богатств: «Провозгласи, о Партха, свои достоинства, и это тотчас обнаружит твое пристрастие к себе!» «Да будет так, о Кришна!» — с восторгом принял Завоеватель богатств, сын Шакры, такой совет и, опустив свой лук, сказал Юдхиштхире, первому среди стражей дхармы: «Внемли мне, о царь! Неведом (людям), о бог среди людей, второй подобный мне лучник, если не считать Бога, Владетеля Пинаки! Я же признан им, великим душою, и вмиг могу уничтожить вселенную со всем, что в ней движется и что неподвижно. Это мною, о царь, покорены (все) стороны света с их владыками, именно я заставил их (всех) подчиниться тебе.

И та раджасуя, во время которой были совершены (обильные) дарения брахманам, обеспечившие успех, и удивительный дворец собраний — всем этим ты обязан моей мощи. На обеих руках моих линиями обозначены стрелы и лук со стрелой, изготовленный к бою, а на ступнях моих — стрелы и стяги. Такого, как я, невозможно одолеть в сражении! Повержены северные народы, разбиты западные, покорены восточные, подавлены южные; немного осталось в живых саншаптаков, мной уничтожена половина их войска. Разгромленное мною войско бхаратов, подобное войску богов, полегло (в битве), о царь! Я не убиваю тех, что несведущи в обращении с оружием, и только поэтому я не обратил в прах весь этот мир!» Проговорив это, Партха заговорил вновь, обращаясь к Юдхиштхире, лучшему из блюдущих дхарму: «Запомни, о царь, это истина: или Радха лишится своего сына, или Кунти — меня. Смилуйся, царь, и прости мне мои слова. Поклон тебе! В свое время ты все узнаешь».

Умилостивив царя, покорителя недругов, (Арджуна) приблизился к нему и стоя произнес: «Я отправляюсь освободить от боя Бхиму, всей душой (желая) погибели Сыну суты, ибо жизнь моя в том, чтоб доставлять тебе радость, — истинно Я говорю, знай это, царь!» Пылающий мощью Увенчанный диадемой приник к стопам (Юдхиштхиры), а затем поднялся, чтоб отправиться в путь, (и сказал): «Скоро наступит (мой час), теперь уж недолго (ждать): (Карна) готов к бою, и (мой долг) его встретить».

Когда Пандава, Царь справедливости, выслушал эти суровые речи брата Пхальгуны, он поднялся со своего ложа и, жестоко скорбя душой, обратил свою речь к Партхе: «То, что я совершил, о Партха, (воистину) недостойно, и именно из-за этого обрушилась на вас горькая беда! Поэтому отсеки мне сейчас же голову, ибо я — ничтожнейший из людей, из-за меня роду (нашему) угрожает погибель! Я грешен, из-за моей греховности несчастья преследуют меня и разум мой утратил ясность. Я труслив, бездеятелен и жесток, (своим поступком) я оскорбил старейших — зачем ты так долго был верен мне, столь безжалостному!

Теперь же я, грешный, удаляюсь в леса, живите счастливо без меня- Великий душой Бхимасена достоин стать царем. Какой толк для меня в царстве, если я, точно евнух, (лишен мужества)? Я не в силах стерпеть те жестокие (обвинения), которые ты (бросаешь мне) в ярости. Пусть Бхима будет царем! На что мне жизнь, о герой, если я так унижен!» € этими словами царь быстро поднялся, покинул ложе и вознамерился тотчас отправиться в лес, но тут к нему с поклоном обратился Васудева:

«Тебе, верно, известен, о царь, знаменитый обет верного слову Владетеля Гандивы относительно его лука Гандивы: если кто-либо в мире скажет: «Отдай Гандиву другому!» — он должен быть тут же убит, а ты сказал именно так. Поэтому Партха, о владыка земли, во исполнение того обета по моей воле нанес тебе такое оскорбление, ибо считается, что обидеть наставника — все равно что убить его. Так прости же, о царь, Арджуне то прегрешение; (его совершили мы) оба — Партха и я, о мощнорукий! Вдвоем и взываем мы к твоему покровительству, о великий царь! Ты должен простить меня: (смиренно), с мольбой я склоняюсь перед тобою, о царь! Напьется теперь же земля крови грешного Радхеи — истинно то, в чем я заверяю тебя! Считай, что Сын суты уже расстался с жизнью, ибо тот, кому ты желаешь смерти, все равно что мертв».

Выслушав сказанное Кришной, Юдхиштхира, Царь справедливости, в смятении поднял Хришикешу, склонившегося перед ним с почтительно сложенными ладонями, и вслед за его словами произнес такие: «Все это так, как ты говоришь, но то лишь моя вина. Ты, о Говинда, Владыка мадху, наставил и спас меня. Тобою, о Ачьюта, мы избавлены ныне от жестокой беды. Обратившись к тебе, заступнику, мы оба, (и я, и Арджуна), ослепленные невежеством, спаслись теперь от грозного океана бедствий! Благодаря лодке твоего разума мы и нами наши близкие миновали море страданий и бед, имея в тебе, о Ачьюта, своего защитника!»

Такова в «Книге о Карне» великой «Махабхараты» сорок девятая глава.