Карна парва ГЛАВА 15

Дхритараштра сказал:

Ты упомянул ранее об этом великом, прославленном в мире герое, но не воспел деяний, совершенных им в битве, о Санджая! Поведай же мне теперь пространно о доблести этого выдающегося храбреца, о его искусстве, величии и отваге, о доблести его и мере его мощи!

Санджая сказал:

Ты полагаешь, что Дрона, Бхишма, Крипа, сын Дроны, Лрджуна и Джанардана, постигшие военную науку, всех превосходят на поле брани в стрельбе из лука; но (Пандья), сознающий себя равным Карне и Бхишме, не желает уступать в чем-либо Васудеве и Арджуне. Этот достойнейший из царей, первый из числа всех носителей оружия, принялся разить воинство Карны, словно оскорбленный Антака.

И то войско, изобиловавшее конями и колесницами, состоявшее также из слонов и превосходнейших пеших воинов, под победоносным ударом Пандьи завертелось словно круг гончара. Как ветер теснит облака, так Пандья метко пускаемыми стрелами потеснил своих недругов, лишившихся коней, возничих, знамен и колесниц, побросавших оружие. Слонов с исколотыми ляжками, потерявших знамена, флажки и вооружение, вместе с их «стражами стоп» насмерть разил он, как Губитель недругов разит недругов своею ваджрой. Вооруженных копьями и дротиками, снабженных колчанами всадников вместе с их конями, пулиндов, кхашей, бахликов, нишадов, андхраков, танганов, жителей Юга и свирепых, безжалостных в битве бходжей — всех их Паядья, лишая сперва стрелами оружия и доспехов, разлучал затем с жизнью.

Увидев, как неустрашимый Пандья истребляет в битве стрелами войско четырех родов, не уступающий ему бесстрашием сын Дроны выступил ему навстречу. Отважно обратившись к нему с учтивой речью, тот достойнейший из бойцов, усмехаясь, приплясывая на месте, вызвал его на бой такими словами: «О царь, чьи глаза подобны лепесткам лотоса, обладатель превосходного вооружения и колесницы; о ты, чей удар крепок, как ваджра, чьи силы и мужество непревзойденны! Мощными руками, ладоням которых привычно сжимать оружие, растягивая превосходный лук, ты великолепен как огромная грозовая туча! Тебе, изливающему на недругов ливни стремительных стрел, я не знаю другого, кроме меня самого, достойного соперника на поле брани!

В одиночку сокрушаешь ты множества колесниц, слонов, конницы и пеших войск; так бесстрашный, грозный своею мощью лев в лесной чаще истребляет стада антилоп. Оглушительным грохотом колесницы наполняешь ты небо и землю, как солнце — Губитель посевов в конце поры дождей заливает все вокруг своими лучами. Вынимая из колчана острые, ядовитым змеям подобные стрелы, сразись со мною один на один, как Андхака — с Треоким!».

В ответ на эти слова и на обращенный к нему призыв Ашваттхамана: «Сражайся!», сказав: «Да будет так!», Тот, на чьем знамени (красуется изображение горы) Малая, поразил сына Дроны «ушастой» стрелой. А сын Дроны, наилучший из наставников, усмехнувшись, пронзил Пандью стрелами весьма грозного вида, подобными языкам пламени, рассекающими самые средоточия жизни. Тогда Ашваттхаман выпустил в него еще девять острых, одетых перьями цапли железных стрел, направив их в цель десятым способом. Пять из них Пандья рассек (в полете) пятью своими остро отточенными стрелами, но (остальные) четыре в один миг поразили его коней, и те испустили дух.

Тут, расщепив остро отточенными стрелами своими стрелы сына Дроны, Пандья рассек также растянутую (рукой) солнечноблещущего (героя) тетиву его лука. Тогда, натянув новую тетиву взамен рассеченной старой, губитель недругов сын Дроны послал в Пандью сто тысяч стрел, заполнив ими поднебесье, а также все стороны света. Муж-бык Пандья, зная, что стрелы, выпускаемые великосущным сыном Дроны, неисчерпаемы, все же разбил их все на сотни кусков. С великим усердием рассекши все посланные сыном Дроны стрелы, противник затем своими остро отточенными стрелами обратил в бегство его «стражей колес».

Убедившись в ловкости своего противника, сын Дроны ко лесом растянул свой лук и излил на него стрелы, как изливает дожди младший брат Пушана. За одну лишь восьмую часть дня сын Дроны обрушил (на врага) столько оружия, сколько привезли восемь телег, запряженные каждая восемью быками, о почтенный! И кто только ни обращал взор на него, яростного, словно Антака, подобного видом Яме последнего часа, все те в большинстве своем тут же лишались сознания. Как Парджанья в конце знойной поры (поливает) дождем землю с ее лесами и горами, так сын наставника поливал то воинство дождем стрел. Но Пандья ветер быстро отразил оружием Ваю тот губительный дождь стрел, излитый Ашваттхаманом Парджаньей, и издал (радостный) крик.

Сын Дроны тотчас же, срезав украшенное (древесиной) сандала и алоэ, несущее изображение горы Малая знамя кричащего (Пандьи), поразил затем четырех его коней. Одной стрелой убив возничего, другой, с наконечником в виде полумесяца, разрубив лук, звук тетивы которого подобен грому грозовой тучи, он сокрушил в мелкие куски его колесницу. Своими стрелами отразив стрелы (Пандьп), изломав все его оружие, сын Дроны, хотя враг и был всецело в его власти, не стал убивать его, желая продлить сражение.

(В этот миг) тут, по счастью, оказался могучий, отлично снаряженный, превосходнейший слон, потерявший в битве своего наездника; великий владыка Малаи вскарабкался ему на спину, как лев с громким ревом взбирается на вершину горы. Тот повелитель (Малаи), царя гор, больно погоняя слона и громко крича, с силой, яростью и высшим усердием, неизменно ему присущим при метании оружия, послал в сына наставника дротик, сверкавший как солнечный луч. Радостно повторяя «Убит! Ты убит!», он разбил чудесный головной убор сына Дроны. украшенный узором из самоцветов, алмазами и золотом, белой тканью и нитями жемчуга. И та (тиара), обладавшая сиянием солнца, месяца, планет и огня, от этого сильного удара упала, разбитая в куски, на землю, словно обильно поросшая лесом горная вершина, сокрушенная ваджрой Махендры.

Тут (Ашваттхаман) воспылал превеликим гневом, словно царь нагов, которого пнули ногою; и возложил он на тетиву четырнадцать стрел, гибельных для недругов, подобных жезлу Губителя — Ямы. Пятью он отсек стопы ног и хобот слона, тремя — голову и руки царя, а шестью остальными сразил наделенных необычайным блеском и величием шестерых велико-колесничных бойцов, которые следовали за царем пандьев.

Длинные и округлые, умащенные лучшим сандалом, украшенные золотом, жемчугом, самоцветами и алмазами руки царя, упав на землю, извивались на ней словно две змеи, сраженные Таркшьей. А голова, о ликом ясным как полная луна, с крупным носом и широко раскрытыми, медно-красными от гнева очами, упав на землю, с ушными серьгами по обе стороны, сияла красою словно месяц, (стоящий) между двух (звезд накшатры) Вишакха.

Тогда царственный сын твой в сопровождении друзей приблизился к постигшему воинскую науку, осуществившему задуманный подвиг сыну наставника и воздал ему особые почести, точно так же, как Владыка бессмертных (почтил некогда) Вишну после того, как сражен был Бали.

Такова в «Книге о Карне» великой «Махабхараты» пятнадцатая глава.