Карна Парва ГЛАВА 8

Санджая сказал:

Сойдясь друг с другом, те два великих воинства, подобные ратям богов и асуров, состоящие из разъяренных людей, коней и слонов, учинили меж собою сечу. Пешие воины, наездники слонов, всадники и колесничные бойцы наносили друг другу мощные удары, разлучающие о телом и избавляющие от грехов. Мужи-львы усеяли всю землю головами других мужей-львов, и были те головы подобны красою полной луне, сиянием — солнцу, а ароматом — лотосу. Стрелами с расширенными, серповидными и подковообразными наконечниками, мечами, широкими копьями и топорами сражающиеся сносили друг другу головы. Мужи с длинными и мощными руками отекали другим мужам с длинными и мощными руками их Длинные мощные руки, и те падали на землю с перерубленными кистями, изломанным оружием и браслетами. Этими еще трепещущими руками, пальцы и ладони которых обагрены оылп кровью, украшалась земля, словно телами грозных пяти-лавых змеев, умерщвленных Гарудой.

Сраженные недругами Рои падали со своих коней, колесниц и слонов, как обитатели неба низвергаются вниз со своих виман, когда исчерпается их благая заслуга. Сотнями падали храбрецы, которых другие, храбрейшие, разили в битве тяжелыми палицами, дубинами, булавами. Колесница сокрушала колесницу, один разъяренный слон — другого, всадник сбивал всадника в этом невиданном столпотворении. Падали наземь среди битвы колесничные воины, сраженные другими превосходнейшими колесницами и слонами, всадники, сраженные пешими воинами, пешие, сраженные всадниками; колесничные бойцы, всадников и пехота, сраженные слонами, слоны и пешие, сраженные колесницами; пехота, колесницы и слоны, сокрушенные конницей; конница, колесницы и слоны, сокрушенные пешими людьми. Пехота, конница, колесничное войско и слоны учинили колесничному войску, коннице, слонам и пехоте руками своими, йогами, оружием и колесницами невиданное побоище.

Когда же погибло все это истребляемое героями (передовое) войско, то Партхи во главе с Врикодарой двинулись прямо на нас. Дхриштадьюмна, Шикхандин, сыновья Драупади и прабхадраки, Сатьяки и Чекитана с отрядами дравидов, сопутствуемые огромной воинской силой пандьи и удры с кералами, широкогрудые, длиннорукие, статные, ладные,, украшенные венками, краснозубые, не уступающие мощью разъяренным слонам, облаченные в разноцветные одежды, умащенные благовонными порошками.

С мечами, с арканами в руках, способные обратить вспять боевых слонов воители, готовые умереть друг за друга, о царь, с колчанами, с луками в руках, длинноволосые, охочие до битв, устрашающим видом и грозной доблестью наделены были те пешие воины, приведенные Сатьяки из страны андхров! Устремились вперед и другие герои: чеди, панчалы, кекаи, каруши, косалы, каши, магадхи. Казалось, их колесницы, слоны и превосходнейшие-пешие воины, возбужденные многообразными шумами (боя), развеселились и пустились в пляс!

Едущий на загривке слона, сопровождаемый искуснейшими наездниками слонов в самую середину того великого войска твоего врезался Врикодара. И весьма грозный видом, подобающе снаряженный, превосходнейший слон, на котором восседал он, сиял, словно дворец на вершине горы Удая, когда покажется над ним восходящее солнце. А его превосходный железный доспех, украшенный отборными самоцветами, подобен был сиянием осеннему (ночному) небу, полному ярко мерцающих звезд. Разнаряженный, увенчанный прекрасной диадемой, меча рукой дротики и легкие копья, двигался он подобно солнцу полудня, пылом своим сожигая недругов.

Издали завидев того слона, Кшемадхурти, сам восседавший на слоне, бросил (Бхиме) вызов и, ликуя, напал на своего еще более ликующего противника. Их слоны, грозные обликом, подобные двум огромным лесистым горам, сами завязали друг с другом бой. А те два героя, когда слоны их схватились меж собой, принялись, громко крича, изо всех сил разить друг друга сверкающими как солнечные лучи дротиками.

Затем, разойдясь, стали они описывать на своих слонах круги и, взявши луки, разить друг друга (стрелами). Хлопками рук, криками, свистом стрел веселили они сердца всех людей; оба издавали львиные кличи. Оба могучие и искусные, бились они на слонах, а слоны задирали хоботы и ветер развевал флаги на их спинах. Расщепив друг другу луки, Бхима и Кшемадхурти с громким ревом обрушили затем друг на друга ливяи дротиков и копий; так две (грохочущие) тучи в пору дождей (разят) одна другую потоками воды.

И вот Кшемадхурти, внезапно поразив Бхиму легким копьем, а затем и шестью другими в середину груди, издал (победный) крик. Бхимасена, воспылавший от гнева всем телом, сиял с этими копьями (в груди), словно семиконный Апшуман с (затемняющими его блеск) облаками. Тогда Бхима изо всех сил метнул в своего недруга цельножелезное, блеском подобное Солнцу, неотвратимо летящее к цели копье. Но повелитель кулутов взял лук и расщепил то копье десятью стрелами, а затем сам своей пикой поразил Пандаву. А Пандава, разъярившись, тоже взял лук, громыхающий, словно грозовая туча, и изранил стрелами слона своего недруга. Терзаемый ливнями стрел Бхимасены, тот слон, как ни старался ею удержать Кшемадхурти, не устоял все же на поле боя, словно облако, развеянное ветром. А царственный слон Бхимасены устремился на слона Кшемадхурти, как подгоняемая ветром туча — на уносимое ураганом облако.

С трудом заставив своего слона повернуть обратно, мадхурти принялся разить стрелами наступающего Бхпмасену с его слоном. Удачно пущенной стрелою «бритвой» тот муж-бык рассек у врага тетиву, а затем изранил слона своего противника. И еще поразил Кшемадхурти Бхиму стрелою «ложкой», а слону его пронзил все средоточия жизни железными стрелами. Бхимасена, прежде чем рухнул его слон, успел соскочить на землю и, пеший, сокрушил слона своего противника палицей. Когда же Кшемадхурти спрыгнул со своего поверженного слона и бросился, воздев свои меч, на Бхиму, то и его самого сразил палицей Врикодара.

И тот, будучи сражен, пал бездыханным, с мечом в руке, рядом со своим слоном; так лев, сраженный ваджрой, (падает замертво) подле раздробленной ваджрой горы. Видя царя — творца славы кауравов — сраженным, воинство твое, удрученное, обратилось в бегство, о бык-бхарата!

Такова в «Книге о Карне» великой «Махабхараты» восьмая глава.