Джанамеджая сказал:

Узнав, что Карна пал в бою и сыновья обращены в бегство,, что сказал на это Индра царей, когда пришел в себя, о достойнейший брахман? Испытав столь великое горе из-за постигшего сыновей несчастья, что говорил он в тот миг, поведай, прошу тебя!

Вайшампаяна сказал:

Весть о погибели Карны казалась столь невероятной, невозможной, чудовищной, ввергающей в смятение все живое, как если бы сдвинулась гора Меру; как если бы — что немыслимо — померк разум многомудрого Бхаргавы или Индра, вершитель грозных деяний, осилен был бы врагами; как если бы ярко сияющее солнце пало с небосвода на землю; как «ели бы — что невозможно себе представить — пересох неисчерпаемый океан; как если бы по некоему чуду не стало разом ни земли, ни неба, ни владык сторон света; как если бы перестали приносить кармический плод и благие, и грешные деяния.

Обо всем этом помыслив в связи с гибелью Карны, владыка людей Дхритараштра воскликнул: «Быть того не может! Значит, все живое в силу самой своей природы обречено на гибель!» Сердце его как бы истаяло, опаляемое огнем скорби, дух был сокрушен; опечаленный, удрученный, тяжко вздыхая, возглашая: «О горе!», Дхритараштра, сын Амбики, принялся причитать, о великий царь!

Дхритараштра сказал:

Храбрый сын Адхиратхи (Карна), о Санджая, мощью равен был льву или слону, шею имел как у быка, а также подобился быку поступью, голосом и взглядом. Юноша с телом, крепким как ваджра, никогда не уклонялся он от боя, как бык (от схватки) с другим быком, хотя бы шел против него и сам великий Индра! Один лишь звук от удара его тетивы о кисть руки, один лишь шум ливня его стрел обращали в бегство на поле брани воинов пеших и конных, на слонах и на колесницах! Лишь уповая на этого мощнодланного, неколебимого героя, сокрушителя вражеских полчищ, отважился Дурьодхана затеять ссору с могучими сыновьями Панду!

Как же случилось, что Карна, первый среди колесничных бойцов, муж-тигр, чьей мощи невозможно противостоять, сражен был на поле брани Партхой? Ведь он, полагаясь на мощь своих рук, обычно не ставил ни во что ни Ачьюту, ни Завоевателя богатств, ни вришнийцев, ни кого-либо другого.

«Я один в битве повергну наземь с их чудесной колесницы двух неодолимых воителей, обладателей луков Шарнга и Гандива!» —так он часто говаривал неразумному, ослепленному алчностью, вожделеющему власти, удрученному, уязвленному Дурьодхане. оедь прежде он уже одолел сильнейших, необоримых противников: гандхаров, мадраков, матсьев, тригартов, тунгаков, шаков, панчалов, видехов, куниндов, каши и косалов, сухмов, ангов, пундров, нишадов, вангов с кичаками, ватсов, калингов, таралов ашмаков, рипгаков — и всех их, осилив в битве, сделал своими данниками! Как Уччайхшравас — лучший среди коней, Вайшравана — среди царей (стран света), а Махендра — среда богов, так Карна — лучший среди воителей!

Царь Магадхи (Джарасандха), привлекши его дружеским обращением, почестями, лестью и выгодами на свою сторону, сумел пленить всю правящую землей кшатру, кроме только кауравов и ядавов! Слыша о том, что Карна сражен в колесничном поединке Савьясачином, я погружаюсь в пучину скорби, оставшись как бы без лодки среди океана! Если даже столь скорбная весть не приносит мне смерть, о Санджая, то, видно, сердце мое неуязвимо, более твердо, чем ваджра! Найдется ли в мире, о сута, еще человек, кроме меня, кто не расстался бы с жизнью, узнав о таком поражении друзей своих, близких и родичей? Лучше умру от огня или яда, брошусь с горной кручи — не вынести мне, о Санджая, столь тяжкого горя! Санджая сказал:

Благочестивые мужи доныне считают, что ты своей царской удачей, рождением, славой, подвижническим пылом и ученостью равен самому Яяти, сыну Нахуши. Ученостью уподобившийся великим мудрецам, достигший цели жизни, соберись же с духом, о царь! Прочь из сердца отчаяние! Дхритараштра сказал:

Значит, всемогуща судьба и бесплодны людские усилия, если уж пал в битве Карна, подобный обликом Раме! Великий воин, он сокрушил полчища Юдхиштхиры и множества панчалийских колесниц, ливнями стрел изъязвил все стороны света! В битве он поверг в смятение Партхов, словно Держатель ваджры— асуров; как же случилось, что ныне он лежит на земле, словно дерево, сломанное ветром?

Я не вижу пределов скорби, как утопающий — берегов бескрайнего океана! Страшная мысль растет во мне, рождается жажда смерти. Слыша о гибели Карны и о победе Пхальгуны, я все ж не могу поверить, что Карна убит, о Санджая! Видно, сотворено мое сердце из того же крепчайшего вещества, что и ваджра, если не разрывается оно на части при вести о гибели мужа-тигра, Карны! Должно быть, предолгая жизнь изначально назначена мне богами, если, узнав о гибели Карны, тяжко страдая, я по-прежнему живу на этом свете! Увы, что за жизнь ждет теперь меня, человека, оставшегося без друзей! Позорный жребий выпал мне, о Санджая; я осужден влачить жалкое существование глупца, вызывающего всеобщее сострадание! Прежде весь мир высоко чтил меня; как мне жить теперь, покрытому презрением, о сута? Из одной беды впал я в другую, еще горшую, о Санджая!

Боюсь, что и других мне не увидать живыми, если уж пали в битве Бхишма, великий духом Дрона и Сын суты! Ведь он для сыновей моих был главным залогом победы; и этот герой, выпустив тучи стрел, пал на поле битвы! Что пользы мне жить далее, лишившись его, быка средь мужей; великий воитель пал с колесницы, израненный стрелами! Как горная вершина, расколотая ударом ваджры, как слон, поверженный другим разъяренным слоном, лежит он теперь, залитый кровью, украшая собою землю. Недосягаемый образец для всех стрелков из лука, тот, в ком была заключена вся сила сынов Дхритараштры и главная опасность для Пандавов, — Карна пал от руки Арджуны! Этот герой, великий лучник, своей поддержкой придававший бесстрашие мопм сыновьям, лежит сраженный, словно Бала — Шакрой! Мечтания Дурьодханы столь же тщетны, как страсть к путешествиям у паралитика, как вожделения бедняка или надежда утолить жажду водяною пылью. Мы задумываем свершить одно, но все происходит иначе; увы, всемогуща Судьба, неодолимо Время!

Надеюсь, сын мой Духшасана не был сражен в тот миг, когда, пав духом, утратив мужество, он обратился в постыдное бегство, о сута? Надеюсь, милый, он не вел себя столь низко на поле битвы? Надеюсь, он не принял смерть постыдным для кшатрия образом? Юдхиштхира твердил неустанно: «Не будем враждовать!» — но не внял этому Дурьодхана, как глупец пренебрегает спасительным снадобьем. Великий духом Бхишма, покоясь на ложе из стрел, просил Партху напоить его, и тот пронзил толщу земли. Видя водную струю, высвобожденную из-под земли сыном Панду, мощнодланный (Бхишма) молвил (Дурьодхане):

«Сынок, замирись с Пандавами! И пусть тогда наступит покой, пусть умрет вместе со мною вражда! Вместе с сынами Панду, в братском согласии наслаждайся властью над землей!» Не послушался его сын мой и ныне раскаивается в этом. И вот сбывается все, предсказанное прозорливым (Бхишмой). Погибли советники мои, о Санджая; из-за игры в кости попал я в беду, словно птица, которой отрезали крылья.

Вот так дети, бывает, поймают птицу, о Санджая, отрежут крылья и, забавляясь, довольные, выпустят ее; она же, раз крылья обрезаны, взлететь не может. Го же и со мною сталось: я — как та бескрылая птица. Измученный, потерявший все достояние, лишившийся близких и родичей, несчастный, попавший во власть врагов, — к какой стороне света направлю стопы свои?

Тот могучий (воин), который для возвеличения Дурьодханы прежде покорил всю землю, ныне сражен отважными, сильными героями-Пандавами. Когда Карна, великий лучник, пал в бою от руки Увенчанного диадемой, кто из героев был рядом с ним? Поведай мне о том, о Санджая! Верно, не был одинок и оставлен (друзьями), когда в битве сразили его пандавы! Прежде ведь ты перечислил мне, о герой, тех храбрецов, что пали в сражении. Бхишма, достойнейший из всех воителей, не оказывая сопротивления, пал в бою от превосходнейших стрел Шикхандина.

А великого лучника Дрону, который средь боя, раненный многими стрелами, сложил свое оружие и погрузился в йогу, сразил, воздевши меч, Дхриштадьюмна, сын Друпады, о Санджая! Использовав выгодный случай и, главное, с помощью обмана убили их обоих; так я слышал о гибели Бхишмы и Дроны! Ведь ни Бхишму, ни Дрону не смог бы сразить в бою даже сам Владетель ваджры, если бы бой шел по правилам, поверь мне!

Как смогла Смерть коснуться в битве героя, подобного Индре, отважного Карны, мечущего в цель бесчисленные волшебные стрелы? Сам Пурандара дал этому губителю в обмен на серьги волшебное, блещущее подобно молнии, изукрашенное золотом копье; а в сандаловой пыли у него хранилась вложенная (в золоченый тростниковый футляр), оперенная, змееглавая, украшенная золотом, губительная для недругов волшебная стрела. Презревши всех героев, великоколесничных бойцов, во главе с Бхишмой и Дроной, он воспринял от сына Джамадагни знание грозного оружия Брахмы.

Видя, что обратились вспять мучимые вражескими стрелами воины, возглавляемые Дроной, он, мощнодланный, рассек своими стрелами лук сына Субхадры. Он же, лишив колесницы неколебимого, наделенного мощью десяти тысяч слонов, стремительного как ветер брата своего, Бхимасену, насмеялся над ним! Он также одолел с помощью своих безупречно прямых стрел и лишил колесницы Сахадеву, но, будучи знатоком дхармы и исполнившись сострадания, не стал убивать его. Еще, развеяв тысячи колдовских чар, он поразил копьем Шакры неистового в битве Гхатоткачу, Индру ракшасов.

Из страха перед ним даже отважный Завоеватель богатств все эти дни не решался сойтись с ним на бранном поле в колесничном поединке; так как же могло случиться, что пал он в битве? Как он мог быть убит врагами, если только не увязла в земле его колесница, не сломался лук, не иссякло оружие? Кто бы мог одолеть мужа-тигра Карну, когда он, стремительный как тигр, (носясь) по бранному полю, потрясал огромным луком и выпускал из него в битве грозные стрелы, (разил) волшебным оружием? Коли ты говоришь мне, что он сражен, — значит лук его несомненно сломался, либо колесница увязла в земле, либо не стало под рукой оружия; не могу представить себе другой причины его гибели!

«Пока не убью Арджуну, не омою ног своих» — вот какой страшный обет дал великий духом (Карна). Из страха перед ним муж-бык Юдхиштхира, Царь справедливости, за тринадцать лет жизни в лесу ни разу не сомкнул глаз. Лишь уповая на доблесть этого великого духом героя, сын мой посмел силой втащить супругу Пандавов в Дом Собрания, и там, среди Зала Собрания, на глазах у Пандавов, в кругу всех куру, крикнуть ей: «Ты — супруга рабов!» Не придавая значения тому, как страшно разят пущенные из Гандивы (стрелы), глядя в лица Пандавам, сказал он ей:

«Нет у тебя более мужей, о Кришна!» Ни на миг не овладел им страх перед Партхами о сыновьями их и с Джанарданой, ибо уповал он на мощь рук своих, о Санджая! Не помыслю я, сын мой, чтобы могли сразить его в яростном натиске сами боги вместе с Васавой — что уж там говорить о Пандавах! Ведь нет на свете мужа, достойного противостоять ему лицом к лицу, когда сын Адхиратхи, воздевши кожаный щиток на кисть руки, коснется тетивы! Скорей земля может лишиться сияния солнечных и лунных лучей, чем падет в бою этот Индра людей, никогда не обращавшийся вспять!

Сын мой, неразумный, злобный, нашедший пособника в брате своем Духшасане, став ныне свидетелем того, как пал быкошеий Карна, как погиб Духшасана, скорбит, верно, о том, что некогда предпочел ответить отказом Васудеве! Узнав, что Вайкартана сражен в колесничном поединке, видя, как ликуют Пандавы, что сказал при этом Дурьодхана?

Увидев, что пали в битве Дурмаршана и Вришасена, что войско разбито, гибнет под ударами великоколесничных бойцов, видя, что цари обратились вспять, помышляя только о бегстве, что колесничие несутся прочь, оплакал, верно, сын мой (свою судьбу)! Неукротимый, неуправляемый из-за своей гордыни, ребенок умом, видя, как сломлен боевой дух его войска, что сказал при этом Дурьйодхана? Видя, как Бхимасена сразил в бою его брата и напился крови, что сказал при этом Дурьйодхана? Вместе с царем Гандхары возглашавший в Доме Собрания:

«Карна сразит в бою Арджуну!», что сказал он, когда Карна погиб? Шакуни, сын Субалы, тот, кто прежде ликовал, затеяв игру и обманув Пандавов, — что сказал он, когда Карна погиб? Критаварман, сын Хридики, грозный лучник, велико-колесничный воитель сатватов, — что говорил он, видя сраженным Карну? Ашваттхаман, юный сын Дроны, прекрасный, многославный, мудрый, тот, у кого в ученичестве подвизались-брахманы, кшатрии, вайшьи, все, кто желал постигнуть «знание лука», — что он говорил, о Санджая, когда Карна погиб? А Крипа, сын Шарадвана, постигший высшую мудрость, ставший наставником в «знании лука», — что он сказал, о сыя мой, когда Карна погиб?

А (что сказал) Шалья, царь мадров, грозный лучник, украшение битв? Воистину, все на свете-предопределено судьбой, раз погиб Карна! А все другие цари, пришедшие на землю, чтоб сражаться, что говорили они, о Санджая, увидев, как пал Вайкартана? Когда убит был отважный Карна, муж^бык, тигр среди колесничных бойцов, кто был азначен по старшинству главою всех ратей, о Санджая?

Как случилось, что Шалья, царь мадров, превосходнейший из колесничных бойцов, был поставлен возничим у Вайкартаны, о Санджая? Какие воины охраняли во время битвы правое колесо (колесницы) Сына суты, какие — левое, кто с тыла защищал героя? Кто были те храбрецы, что не оставили Карну, и кто — те трусы, что бежали в страхе? И как могло случиться, когда вы все (сражались) вместе, что был убит великоколесничный воин Карна? И как отважные Пандавы смогли приблизиться к великоколесничному бойцу в то время, как он изливал ливни стрел, словно облако — потоки воды? И как случилось, что та волшебная, змееглавая, превосходнейшая из стрел не достигла тогда своей цели, — поведай мне о том, о Санджая!

Не верю, чтобы уцелела теперь хоть малая часть от войска моего, когда цвет его погиб, когда оно обезглавлено! Что проку мне жить дальше, если знаю, что погибли ради меня те два отважных великих лучника, достойнейшие из куру, Бхишма с Дроною! Как перенести (мысль), что сражен Радхея, украшение бранного поля, мощь чьих рук равнялась мощи десяти тысяч слонов?! Поведай же мне, о Санджая, о том, как протекала битва отважнейших мужей-кауравов с их противниками после смерти Дроны! Расскажи, как Карна сражался с сынами Кунти и как тот губитель недругов вкусил на ратном поле покой (смерти).

Такова в «Книге о Карне» великой «Махабхараты» пятая глава.