Карнапарва. Глава первая.

Вайшампаяна сказал:

И вот, когда сражен был Дрона, о царь, владыки людей» возглавляемые Дурьодханой, явились, весьма удрученные, к сыну Дроны (Ашваттхаману). Мучимые скорбью, обессиленные отчаянием, оплакивая Дрону, уселись они вокруг сына Шарадвати. Поутешав его какое-то время всевозможными доводами, почерпнутыми из шастр, владыки земли с наступлением ночи разошлись по своим походным шатрам.

Но в отличие от других Сын суты, царь Суйодхана, Духшасана и Шакуни не могли забыться сном. Им, властителям земли, и в шатрах своих не было покоя, о кауравья; мысли о грядущей мучительной гибели не давали сомкнуть глаз. Среди ночи, движимые своей неуемной, лютой ненавистью к славным Пандавам, сошлись они все в жилище Дурьодханы. Вспоминая о том, как некогда сами втащили в Зал Собрания жестоко страдающую из-за (исхода) игры Кришну, ныне, весьма удрученные, терзались они раскаянием. Из-за мыслей о жгучей ярости, вызванной (исходом) игры у Партхов, мучительно долго, как сотня лет, тянулась для них эта ночь, о царь!

Когда же взошла ясная заря, встали они, движимые роком, и каждый, действуя в соответствии с обычаем, совершил необходимые обряды. По исполнении обязательных обрядов они несколько ободрились и, построив войска в боевой порядок, выступили на битву, о бхарата! Карну, совершив над ним торжественный обряд благословения, поставили они главнокомандующим; подношением сосудов с простоквашей, топленого» масла, ячменя, денег, коров, золота, одежд и других несметных богатств побудили они достойнейших дваждырожденных возглашать (должные мантры); суты, магадхи и вандины благословляли их победными песнями.

Тут и Пандавы, совершив ежедневные обряды, выступили из лагеря своего, полные решимости к битве. И грянула тут шумная, в трепет повергающая битва между кауравами и Пандавами, ищущими друг другу смерти. Это сражение между армиями куру и Пандавов, в коем (кауравами) предводительствовал Карна, являло собой удивительное зрелище и длилось два дня. Наконец, Вриша, учинивший недругам своим в той схватке великое побоище, на глазах у всех сынов Дхритараштры сражен был Пхальгуной. Затем Санджая, явившись в Город, носящий имя слона, поведал Дхритараштре обо всем, что приключилось в Куруджангале.

Джанамеджая сказал:

Великое горе испытал, верно, старый царь, сын Амбики, узнав, что Апагея и Дрона убиты в битве врагами! (Скажи), о достойнейший брахман, как только он, огорченный, с жизнью своей не расстался, услышав, что пал Карна, неустанно радевший о благе Дурьодханы? Как только царь-кауравья с жизнью своей не расстался, когда погиб тот, в ком он видел единственную надежду своих сыновей на победу? Нелегко людям, полагаю, расставаться с жизнью, будучи даже в самом тяжком горе, если уж не сделал этого царь, прослышав о смерти Карны! Коли он, о дваждырожденный, при вести о гибели престарелого сына Шантану, Бахлики, Дроны, Сомадатты, Бхуришраваса и других друзей своих, сыновей и внуков не решился расстаться с жизнью, то, значит, — нелегкое это дело, о брахман! Поведай же мне обо всем этом более пространно, обладатель сокровища тапаса! Не могу я насытиться, слушая великую повесть о деяниях предков!

Вайшампаяна сказал:

После того как пал Карна, о великий царь, опечаленный сын Гавальганы коней своих, соперничавших с ветром быстротой, погнал в ночи к Городу слона. Прибыв в Хастинапуру, крайне удрученный, явился он в жилище Дхритараштры, не полнившееся уже, как прежде, родными и близкими царя. Увидев там царя, обессиленного отчаянием, он сложил почтительно руки, припал главою к стопам владыки людей и вознес ему хвалу. Воздав, как велит обычай, должные почести владыке земли Дхритараштре, он воскликнул: «Горе! Горе!», а затем произнес следующее:

«О владыка земли, мое имя — Санджая. Позволь осведомиться о твоем благополучии! Надеюсь, тяжкое бедствие, которое ты сам на себя навлек, не ввергло во мрак твой разум? Надеюсь, не слишком мучит тебя воспоминание о том, как ты отверг благие советы, поданные тебе Видурой, Дроной, Гангеей и Кешавой? Надеюсь, не слишком мучит тебя воспоминание о том, как ты отверг благой совет, поданный тебе посреди Собрания Рамой, Нарадой и Канвой? Надеюсь, не слишком мучит тебя мысль о том, что друзья во главе с Бхишмой и Дроной, всецело преданные заботам о твоем благе, сражены на поле битвы врагами?».

На эти слова сына суты, стоявшего пред ним со сложенными ладонями, убитый горем царь, печально вздохнув, отвечал: «Тяжко скорбит мое сердце, о Санджая, о том, что погибли Гангея, искусно владевший всем небесным оружием, и несравненный лучник Дрона! Тяжко скорбит мое сердце о том, что Шикхандином, сыном Яджнясены, сражен при пособничестве Пандавов тот рожденный от Васу носитель духовного пыла, который что ни день сокрушал по десять тысяч колесниц!

И тот великий духом муж, кому даровал Бхаргава непревзойденное оружие, кто уже в детстве был самим Рамой посвящен в таинства стрельбы из лука тот, по чьей милости могучие царевичи Каунтеи, а также другие владыки земли обрели достоинство великоколесничных бойцов, — всегда верный слову Дрона, великий лучник, тоже сражен в битве Дхриштадьюмной, при вести об этом тяжко скорбит мое сердце! Узнав о гибели Дроны, коему во всех трех мирах не было равного во владении оружием, чем ответили на это сторонники мои?

Когда великий духом Пандава — Завоеватель богатств, явивши доблесть, отправил войско Связанных клятвой в обиталище Ямы, когда сокрушено было оружие Нараяны, принадлежавшее мудрому сыну Дроны, и лишь часть войск уцелела от истребления — чем ответили на это сторонники мои? Сдается мне, когда убит был Дрона, пустились они в бегство, окунулись в море скорби и в нем барахтались, как жертвы кораблекрушения на волнах океана! Карна, Дурьйодхана, царь бходжей Критаварман, царь мадров Шалья, Крипа, сын Дроны (Ашваттхаман), все уцелевшие сыновья мои и прочие — хотел бы я увидеть цвет их лиц, когда войска пустились врассыпную, о Санджая! Поведай же мне обо всем, что случилось в той битве между сынами Панду и моими, следуя истине и ничего не опуская, о сын Гавальганы!».

Санджая сказал:

Но только ты, почтенный, когда услышишь, что содеяли сыны Панду над кауравами, не предавайся отчаянию! He-должно сердцу скорбеть, когда свершается веление судьбы! Поскольку (от одной судьбы зависит), достигают люди своей цели или нет, мудрый человек никогда не терзается, если обретет что-либо или потерпит неудачу.

Дхритараштра сказал:

Не было еще такого, чтобы какая-либо весть привела меня в смятение, о Санджая! Все это, думаю я, уже давно было предрешено судьбой. Рассказывай смело!

Такова в «Книге о Карне» великой Махабхараты первая глава.