Араньякапарва ГЛАВА 30

Юдхиштхира сказал:

Гнев — людям погибель, но он же им и защита; знай, мно¬гомудрая, что гнев — (в равной мере) корень и зла, и блага. Подавляющий в себе гнев, о красавица, достигает благополу¬чия; кто же, о милая, не в силах постоянно его сдерживать, того неистовый гнев доводит до беды. Ведь известно, что имен¬но гнев — основная причина гибели живых существ в этом мире; может ли такой человек, как я, дать волю гневу, (зная, что это) грозит людям гибелью? В гневе человек способен на (любой) грех; в гневе может он убить даже духовных на¬ставников; и даже тех, которые лучше его, оскорбляет он в гневе дерзкими речами. Гневающийся совершенно не делает различия между тем, что дозволено говорить, а что — нет; для обуянного гневом не существует запрета ни на какое слово и ни на какое дело. В гневе человек поражает невинного, но воздает почести тому, кто заслуживает смерти; гневающийся сам себя направляет в обитель Ямы. Мудрецы, стремящиеся к величайшему, высшему благу и в этом, и в ином мире, про¬зревая все эти скверны, обуздывают гнев. А раз (люди), силь¬ные духом, отвергают гнев, пристало ли таким, как мы, ему предаваться? Я осознал это, и потому ярость больше не заки¬пает во мне, о Драупади!

Кто гневающемуся на него не отвечает гневом, тот и себя, и того, другого, избавляет от великой опасности; для обоих он как бы целитель. Если человек слабый и притесняемый людь¬ми более сильными (будет столь) глуп, (что) выкажет им свой гнев, он таким образом сам себя бесповоротно погубит. Тот же, кто таким путем губит свою душу, лишаясь души, лиша¬ется и всех (посмертных) миров. Потому-то и говорят, о Драупади: «Слабый да обуздает свой гнев!» Мудрый человек, если его притесняют, даже и будучи силен, не проявляет гнева; и этим он в ином мире притеснителя своего обрекает на гибель, сам же вкушает блаженство. Потому и говорят, что мудрый человек, будь он слаб или силен, неизменно должен прощать (обидчика), даже когда (его) постигли беды. Святые, о Криш¬на (Драупади), воздают хвалы (тому, кто) в этой жизни (одержал) победу над гневливостью; человек благочестивый и смиренный неизменно торжествует в этом мире — так полага¬ют праведники. Истина выше лжи, доброта выше жестокости. Гнев сопряжен со многими сквернами, люди святые отвергают его — так может ли человек, мне подобный, дать ему волю, хо¬тя бы и (грозила нам) смерть от руки Суйодханы?

Люди ученые, прозревшие сокровенное, считают бесспор¬ным, что носителем духовного пыла можно поистине назвать лишь того, кто в душе остается чужд гневу. Обладателем ду¬ховного пыла мудрецы, постигшие истину, считают того, кто поднявшийся в нем гнев подавляет (могуществом) знания. Одержимый гневом, о прекраснобедрая, не представляет себе толком, что от него требуется, не знает гневающийся, что ему должно делать, как подобает вести себя. Обуянный гневом каз¬нит ни в чем не повинных, с дерзкими речами поднимает он руку даже на духовных наставников; потому гнев весьма далек от подлинных проявлений пыла. Человеку, одержимому гневом, не дадутся легко достоинства, (присущие подлинному) пылу: ловкость, решительность, стремительность и отвага. Человек, отринувший гнев, проявляет свой пыл во всей полноте; гневли¬вым же людям, (растрачивающим его на мелочи), о многомуд¬рая, очень трудно бывает явить свой пыл в подходящее для того время.

Невежды, как правило, полагают, что гнев — это и есть сердечный пыл. Однако качество лютости55 для того лишь и дано людям, дабы вести их к погибели. Потому человек пра¬вильного поведения должен всегда воздерживаться от гнева. Бесспорно ведь, что даже отступившийся от своей дхармы и тот лучше гневливого. Быть может, безумные глупцы и пре¬ступают все (установления), но такому ли (человеку), как я, пренебрегать ими, о беспорочная? Когда бы не являлись среди людей такие, которые смирением сравнялись с самой Землей, то не было бы меж людей согласия, (царил бы) один раздор, коренящийся в гневливости. Притеснителю воздавали бы при¬теснением, старшему отвечали бы ударом на удар — таким об¬разом, все живое пришло бы к гибели и воцарилось бы безза¬коние. На поношение всякий человек тотчас отвечал бы поно¬шением, на удар — ударом, на мучительство — мучительством; отцы били бы сыновей, сыновья же отцов, мужья — жен, а же¬ны — мужей. Поистине, в этом обуянном гневом мире, о Криш¬на, прекратились бы рождения, ибо рождение всей земной тва¬ри — знай, ясноликая, — зиждется на добром согласии. А в та¬ком случае, о Драупади, быстро перевелась бы вся земная тварь. Потому и (сказано, что) злоба (существует) на беду и погибель всему живому. Лишь потому, что являются в этом мире (люди), с самой Землею сравнявшиеся смирением, жи¬вые существа пока еще рождаются на свет и благоденствуют. Среди всех бедствий этого мира должен человек проявлять смирение, о красавица, ибо смирение указуется как (залог) рождений и благоденствия всех существ. Кто, будучи сильней¬шим подвергнут поношению, бит и озлоблен, явит смирение, кто всегда, как мудрый и благородный человек, обуздывает гнев, хотя и наделен могуществом, тот муж обретает вечные миры; гневливый же (человек) глуп, гибель ждет его и здесь, и по смерти.

Для пояснения обычно, приводят здесь такую песнь о тех, кто неизменно хранит смирение, спетую некогда, о Кришна, исполненным смирения носителем духовного величия Кашьяпой:

«Смирение — дхарма, смирение — жертва, смирение — Ве¬ды, смирение — шрути; кто знает, что это так, обязан во всем проявлять смирение. Смирение — Брахман, смирение — истина, смирение — все, что и есть, и будет; смирение — подвижниче¬ство, смирение — очищение, смирением поддерживается (суще¬ствование) Вселенной. Выше тех (миров), где (обитают) зна¬токи Брахмана, выше даже тех, где подвижники и где знатоки жертвенной обрядности, (лежат) миры, обретаемые смиренны¬ми! Смирение — пыл наделенных пылом, смирение — Брахман подвижничающих, смирение — истина преданных истине, сми¬рение — даяние, смирение — слава».

Может ли человек, подобный нам, о Кришна, отвергнуть столь (дивное) смирение, в котором пребывают и Брахман, и Истина, и Жертва, и вся Вселенная, а также те миры, где после смерти блаженствуют смиренные (вместе с) совершите¬лями жертвоприношений!

Так пусть же человек мудрый всегда проявляет терпи¬мость: ведь всепрощающий приходит к Брахману. Смиренным принадлежит этот мир, смиренным — же (мир) иной; здесь до¬стается им почет, а там — благой (посмертный) удел. Тем лю¬дям, которые всегда искореняют злобу в себе смирением, (да¬руется посмертное) блаженство в наивысшем (из миров); а потому терпимость почитается высочайшею (из добродетелей). Таковы строфы о тех, кто неизменно смиренен, пропетые Кашьяпой; вняв этим строфам всепрощения, успокойся, о Драупади, и впредь не гневайся.

Дед (наш, Бхишма), сын Шантану, (также) восхвалил бы смирение; наставник (Дрона) и Видура Кшаттри превозноси¬ли бы смирение; и Крипа, и Санджая (так же) призывали бы к миру. Сомадева и Юютсу, а с ними и сын Дроны, и дед наш Вьяса — (все они) неустанно призывают к миру. Думается мне, что побуждаемый ими к незыблемому миру царь отдаст (нам наше) царство; в противном же случае алчность приведет его к гибели.

Наступила для бхаратов грозная пора бедствий; давно уже предвидел я это, о красавица! Не дано смирение Суйодхане, ибо он того недостоин; я же — достоин, и смирение само снизошло на меня. Смирение и незлобивость — вот образ действий познав¬ших Атман. Такова вечная дхарма. Я буду неуклонно следо¬вать этому.

Такова в книге «Лесная» великой «Махабхараты» тридца¬тая глава.