Араньякапарва ГЛАВА 21

Васудева сказал:

Когда завершилось, владыка людей, великое жертвоприно¬шение твое раджасуя, прибыл я в избавленную (от врага) сто¬лицу анартов. Но Дварака явилась моему взору лишенная былой своей красоты, великий царь! Никто не читал вслух Веды, не возглашал: «Вашат!», прекрасные женщины (Двараки) ходили без украшений, пригородные сады ее стали неуз¬наваемы. При виде всего этого почуяв недоброе, спросил я у сына Хридики: «Отчего столь удручены мужи и жены вришнийской столицы? Муж-тигр, мы желаем слышать об этом!» В ответ на это сын Хридики, о достойнейший из царей, подроб¬нейше рассказал мне об осаде (города) Шальвой и об избав¬лении от нее. Выслушав рассказ его от начала до конца, о лучший в роде Куру, я утвердился в мысли убить гдальвийского царя. Тогда, о краса бхаратов, успокоил я горожан, царю же Ахуке, (старцу) Анакадундубхи и всем вришнийским ге¬роям, одобряя их, сказал:

«Не ослабляйте ни на миг попечения о городе, о быки-ядавы! Обо мне знайте, что я иду в поход, дабы убить шальвийского царя. Пока не сражу его, не будет мне пути назад, ко граду Дваравати! Увижусь с вами снова только тогда, когда сокрушу город Саубху, а с ним и Шальву. Ударьте же в (гро¬хочущий) на три тона барабан дундубхи, (чей звук) внушает трепет врагам!»

Мною подобающе ободренные, отважные мужи, о бык-бхарата, весело и дружно отвечали мне: «Ступай и истреби (на¬ших) недругов!» Напутствуемый благословениями ликую¬щих героев, лучшим из дваждырожденных велел я возглашать (мантры), а сам склонился до земли перед Ахукой. Дунув в прекраснейшую из раковин — Панчаджанью, о царь, громом своей колесницы, влекомой (конями) Сугривой и Сайньей, я огласил страны света. Я вышел во главе огромной армии, (от¬лично) снаряженной, (ступавшей) с победным видом, (состояв¬шей) из войск четырех родов, о муж-тигр! Пройдя через много земель, лесистых гор, рек и озер, прибыл я в Мартикавату. Там я услышал, что Шальва на своей Саубхе ушел из окрест¬ностей города; о муж-тигр, я преследовал его по пятам и до¬стиг наконец океана. Шальва на своей Саубхе был там, в пучине моря, во чреве (кипевшего) огромными валами океа¬на41, о губитель недругов! Завидев меня издали, нечестивец, словно в насмешку, многократно прокричал мне вызов на бит¬ву, о Юдхиштхира! Разящие насмерть стрелы, во множестве пущенные мною из лука Шарнги, не достигли его града, и это привело меня в ярость. Этот же прирожденный злодей, недо¬стижимый мне (Шальва), гнуснейший из дайтьев, пролил на меня тысячами потоки своих стрел, о царь! Он засыпал стре¬лами колесничего моего, коней и все войско; мы, однако, про¬должали сражаться, словно не замечая их, о бхарата! Тут и отважные воины из окружения Шальвы также пустили в меня сотни тысяч безупречно прямых стрел. Метко разящие стрелы асуров покрыли мою колесницу, коней и самого Даруку. Ни коней, ни колесницы, ни возничего моего Даруки нельзя было разглядеть, ибо стрелы окутали, словно завесой, меня и моих воинов, о герой! Тогда и сам я волшебным способом выпустил из своего лука многие десятки тысяч заговоренных мантрами стрел, о кауравья! Воины мои не могли метить в цель, о бха¬рата, ибо Саубха висела под самым небосводом, на высоте це¬лой кроши; однако они, словно зрители в театре, ободряли меня громогласными львиными кличами и рукоплесканием. (Стрелы), слетавшие в этой великой битве с лука моего, окра¬шиваясь кровью, подобно саранче вгрызались в тела данавов. Поднялись тогда в Саубхе стенания (демонов), сраженных мо¬ими острыми стрелами и низвергавшихся в великий океан. Одни с руками, отсеченными по самое плечо, другие — уподо¬бившись видом Кабандхе, данавы неслись вниз, издавая все¬ляющие ужас вопли. Тогда я наполнил дыханием раковину Панчаджанья, белизной подобную серебру и волокнам лото¬са, месяцу, цветам жасмина и коровьему молоку. Видя, как падают наземь (данавы), Шальва, владыка Саубхи, стал тогда биться со мной, применяя грозное оружие колдовских чар. Непрерывным потоком полетели в меня железные палицы, дро¬тики, лики, копья, боевые топоры, паттиша и бхушунди. Но я силою волшебства тотчас же отбивал и уничтожал их; когда чары его были развеяны, стал он сражаться горными пиками. Попеременно то падала тьма, то вновь светало, то пасмурно становилось, то ясно, то жарко, то холодно, о бхарата! Так сражался со мною враг мой, творя колдовские обманы, но все их я распознал и развеял своими чарами! При каждой воз¬можности со всех сторон разил я его в битве стрелами! И взо¬шли тогда на небе сотня солнц, сотня лун, миллионы звезд, о великий царь, Каунтея! Не различить было, ночь сейчас или день, (по небу) не определить направления; смутился мой ра¬зум, и тогда я воспользовался оружием высшего знания; оно развеяло оружие (врага), словно то были пучки травы! Тут грянула шумная, грозная битва, о Индра царей; обретя способность различать окружающее, я снова вступил в схватку с врагом.

Такова в книге «Лесная» великой «Махабхараты» двадцать первая глава.