Араньякапарва ГЛАВА 20

Васудева сказал:

На эти слова, о Каунтея, Сын возницы средь боя тотчас же ответил Прадьюмне благозвучной и учтивой речью:

«О сын Рукмини, я не ведаю страха, правя в битве конями. Я также среди вришнийцев (лучший) знаток битв — могло ли то быть иначе? Но мы, несущие службу возничих, чтим за правило, о долговечный: оберегать колесничного воина должно любыми средствами! Ты к тому же был так жестоко изранен! Тяжко ранила тебя стрела, пущенная Шальвой, твой дух был подавлеи, герой, потому и отъехал я прочь! Теперь же, сын Кешавы, славнейший из сатватов, к тебе вернулось сознание; так любуйся сколько угодно искусством моим в управлении конями! Дарукой я рожден и подобающе им обучен; без стра¬ха проеду я сквозь несметные полчища Шальвы!»

С этими словами, о герой, он натянул поводья я помчался, направляя коней в (сторону) битвы. Превосходные кони его, о царь, погоняемые кнутом, побуждаемые поводьями, каза¬лось, летели по воздуху, (выписывая) по всему полю всевоз¬можные, самые разнообразные двойные и простые лево- и пра¬восторонние фигуры. Подчиняясь молниеносным движениям рук сына Даруки, они едва касались земли, словно жгла она им копыта. Не затратив как бы ни малейших усилий, совер¬шил он вокруг войска Шальвы объезд апасавья; и было то подобно чуду, о бык-бхарата! Не мог потерпеть царь Саубхи этого объезда Прадьюмны; тотчас же три стрелы пустил он: в его колесничего. Однако, о мощнодланный, сын Даруки про¬должил свой путь, не обратив на стрелы внимания, мысли его заняты были конями. Тогда царь Саубхи вновь осыпал всякого вида стрелами рожденного от Рукмини моего отважного сына. Сын Рукмини на лету расщепил их своими острыми стрелами; рассмеялся губитель вражеских героев, явив это (доказатель¬ство) проворства своих рук! Увидел царь Саубхи, что стрелы его отражены Прадьюмной; тогда стал он пускать стрелы (по-особому), применяя злые колдовские чары асуров. Дога¬давшись, что пущено в ход оружие дайтъев, могучий (Прадьюмна) высоко в воздухе отразил его оружием Брахмы, а затем метнул и другие оперенные стрелы. Мигом рассеяв все ору¬жие (Шальвы), в голову, грудь и лицо впились ему крово¬жадные (стрелы), померкло сознание (его), и пал он на зем¬лю. Когда, израненный стрелами, рухнул наземь презренный Шальва, сын Рукмини наложил на тетиву еще одну стрелу, разящую насмерть любого врага.

Но как только на виду (у всех) эта стрела, к которой устремились молитвенные упования бесчисленных дашархов, как пламя светозарная, была возложена на тетиву, послышались из поднебесья крики смятения.

Вслед за тем от всего сонма богов, вместе с Индрой и Вла¬дыкою сокровищ, снаряжены были посланцами Нарада и мо¬гучий Ветер. Явились эти двое к сыну Рукмини и передали ему слова небожителей: «Герой, не суждено шальвийскому царю пасть от твоей руки! Возьми стрелу назад: хотя, поисти¬не, нет человека, которого она не могла бы сразить на тюле брани, но не дозволено тебе убить в (этой) схватке Шальву! Примет он смерть в сражении от Кришны, сына Деваки, — таково предначертание Установителя, мощнодланный, и да не будет то ложно!»

Тут Прадьюмна, исполненный ликования, снявши с отмен¬ного лука ту чудную стрелу, вложил ее в колчан. А злодей из злодеев Шальва поднялся (с земли), о Индра царей, и спеш¬но бежал со всем своим войском, израненный стрелами Прадь¬юмны. Пострадав от (рук) вришнийцев, о Индра царей, злобный (демон) оставил Двараку и на своей Саубхе вознесся в небо.

Такова в книге «Лесная» великой «Махабхараты» двадца¬тая глава.