Араньякапарва ГЛАВА 2

Вайшампаяна сказал:

Едва забрезжил рассвет, неутомимые в деяниях (Партхи) собрались уходить в леса. Но тут предстали перед ними брах¬маны, живущие подаянием. Царь Юдхиштхира, сын Кунти, сказал им: «Все у нас, несчастных, отнято: и имущество, и царство, и величие. Мы уходим в леса, где будем жить, пи¬таясь плодами, кореньями, дичью. Много напастец в лесу, много хищников, змей; мнится мне, не минуете вы там беды. Самим богам грозит гибель, если навлекут они на брахманов лишения, — какая же мне за то будет кара! Вернитесь, о брахманы, в края, вам желанные!»

Брахманы сказали:

Куда бы ни лежал твой путь, мы готовы разделить его с тобою, царь! Можешь ли ты покинуть нас, преданно любящих тебя, прозревших суть благой дхармы! Ведь и боги проявляют сострадание к тем, кто преданно почитает их, особо же — к движимым благочестием брахманам.

Юдхиштхира сказал:

Дваждырожденные, я сам всегда безгранично и преданно любил брахманов. Но навлечь на вас, друзей моих, беду для меня равносильно погибели. Прежде плоды, коренья и дичь доставляли мне мои братья; ныне же рожденное скорбью от¬чаяние помутило их сознание. Обида, (нанесенная) Драупади, отторжение царства и пережитые страдания ввергли их в уны¬ние; могу ль я теперь обременять их заботами!

Брахманы сказали:

Изгони из сердца, о царь, заботу о нашем пропитании. Мы последуем за вами и сами будем собирать дары леса. Духов¬ным сосредоточением и молитвами мы принесем тебе благо, а скуку в лесу развеем сказыванием всяких подобающих слу¬чаю историй.

Юдхиштхира сказал:

Это верно: мне любо бывать с брахманами. Но я впал в нужду и вижу в этом как бы предостережение для себя. Если вы из любви ко мне станете претерпевать незаслуженные ли¬шения, питаясь только тем, что сами же собрали, — каково мне будет видеть это! Да покроет позор нечестивых сыновей Дхритараштры!

Вайшампаяна сказал:

С этими словами царь (Юдхиштхира) пал наземь, обли¬ваясь слезами. Тут один дваждырожденный, мудрец по имени Шаунака, искушенный в санкхье и йоге, возлюбивший созер¬цание Атмана, обратился к нему с такой речью: «Невежда изо дня в день находит сотни поводов для страха, тысячи — для печали; но не (таков) человек просвещенный14. Люди, подобно тебе одаренные разумом, избегают причастности дея¬ниям, замутняющим знание, запятнанным многими сквернами, губительным для благополучия. Знание, достижимое изучением шрути и смрити, изгоняющее все неблагое, зовется «восьмичастным»; ты обладаешь этим знанием, о царь! Такого, как ты, ни иссякание богатств, ни трудности, ни бедствия близких, ни страдания души и тела не в силах лишить бодрости духа. Послушай, я возвещу тебе шлоки, дарующие крепость духа, как они были некогда пропеты великосущным Джанакой:

«Этот мир терзаем страданиями, проникающими плоть и сознание; услышь, какое есть средство исцелить их, оба вместе и каждое в отдельности. Страдание плоти порождается четырь¬мя причинами: болезнью, прикосновением к вредному, утом¬лением, отлучением от желанного. Для врачевания болезней и плоти и сознания средства используются двоякие: с одной сто¬роны — срочное применение целебных средств, с другой — пра¬вильное размышление. Так вот, если лекарь мудр, то он преж¬де всего стремится приятными беседами, дарующими больному блаженство, уврачевать (болезнь) сознания. Ведь от болезни сознания все тело воспаляется; так раскаленный шар, брошен¬ный в сосуд, нагревает воду. Но как вода тушит пламя, так истинная мудрость врачует болезнь сознания; когда же созна¬ние исцелено, приходит облегчение и телу.

Корень болезней сознания надлежит усматривать в при¬вязанности. Движимая привязанностью, прилепляется душа (к объектам) и познает страдание. Корень страданий — в привя¬занности, причина страхов — в привязанности; привязанность несет людям и радостное возбуждение, и скорбь, и изнурение от тяжких трудов. Привязанностью порождаются страсть к (насыщению) органов чувств и страсть к внешним объектам; из этих двух, говорят, первая — пагубнее. Как пламя, проник¬нув в дупло, сожжет без остатка все дерево с корнем его, так и скверна страсти, пусть даже самая малая, человека, стре¬мившегося к дхарме, влечет к погибели.

Чтобы стать отрешенным, мало разлучиться с (объектом привязанности); подлинно отрешился от близости (с ним) тот, кто зрит все ее скверны, кому чужды мстительность и жажда обладания. Посему привязанность к друзьям, приверженцам, к нажитым богатствам, телесную по своей природе, должно ус¬транять с помощью знания. Как не удержится капля воды на лотосовом листе, так не коснется привязанность лучших из людей, сведущих в шастрах, духовно совершенных, исполнен¬ных знания. Того, в ком проснулась страсть, одолевает вож¬деление; в нем пробуждается желание, потом рождается страст¬ная жажда. Эта ужасная, наигрешнейшая жажда порождает в людях непрестанную суетность, вовлекает их в грех, побуж¬дает ко множеству беззаконий. Счастливы те, кто избавился от этой жажды, от коей вовек не избавятся люди дурные, жаж¬ды, не иссякающей с иссяканием сил, пожизненного недуга 15. Ни начала, ни конца нет у этой жажды, укоренившейся в че¬ловеческой плоти; она пожирает живые существа, как Огонь Не из чрева рожденный 16.

Как дрова уничтожаются огнем, ими же вскормленным, так и люди, духовно несовершенные, гибнут от врожденной своей жадности. Как страшится смерти всякий, кто наделен жизнью, так и обладатель богатства пребывает в постоянном страхе пе¬ред водой, огнем, ворами, царем и своими же родственниками 17. Оставь мясо на воздухе — его склюют птицы, на земле — пожрут звери, в воде — рыбы; так же все (готовы пожрать) я человека, владеющего богатством18. Для тех, кто им владеет, богатство оборачивается злом. Никогда не познать благополу¬чия тому, кто ищет обрести его через обогащение. Стоит только человеку завладеть богатством, как возрастают в созна¬нии его всяческие заблуждения. Мудрецы знают, какие грозят смертным беды, проистекающие от богатства: это духовное убо¬жество, гордыня, самообольщение, суетность и страх. Добывая богатство — страдаем, оберегая его — страдаем, убывает оно — страдаем, теряем — страдаем, тратим — страдаем; подчас и уби¬вают люди друг друга из-за богатства. Тяжело расставаться с богатствами19, но и тщательно сберегаемые не приносят они счастья; им всегда сопутствует страдание, поэтому, если ут¬ратишь богатство, не стоит печалиться. Глупцы — все в своей неудовлетворенности20; удовлетворенности достигают мудрые. Жажда не имеет предела. А в удовлетворенности заключено наивысшее блаженство. Потому мудрые почитают удовлетво¬ренность лучшим из сокровищ этого мира. Не вечна наша те¬лесная оболочка21, не вечна юность и сама жизнь,22 не вечно нажитое богатство, не вечна власть, не вечен союз любящих — и потому да не соблазнится мудрец ничем из этого! Когда приходится расстаться с накопленным, кто в силах перенесть вызванные этим страдания? А ведь не было еще такого чело¬века, который, храня приобретенное, избег бы всяческих тре¬вог. Посему праведники возносят хвалы тому, кто равнодушен к мирским благам. Лучше ведь вовсе не мараться грязью, чем после отмываться от нее".

Воистину, не подобает тебе желать мирских благ, о Юдхиштхира! Если считаешь долгом своим поступать в согласии с дхармой, то избавься вполне от вожделения!»

Юдхиштхира сказал:

Я жажду разбогатеть не для того, чтобы самому вкусить от обладания богатством. Я стремлюсь к этому с одной лишь целью — прокормить брахманов, отнюдь не из своекорыстия. Может ли человек, подобно мне несущий обязанности домохо¬зяина, не питать и не блюсти тех, о брахман, кто сопутствует ему в скитаниях? Всем живым существам положено делиться друг с другом; потому всякий глава семьи обязан поддержи¬вать даяниями тех, кто не ведет своего хозяйства. У благочес¬тивых хозяев22 всегда должно найтись для гостя место в до¬ме, вода для питья, трава на подстилку, и в-четвертых, ласко¬вое слово. Утомленному надо предоставить ложе, уставшему стоять — сиденье, голодному — еду, жаждущему — питье. При¬ветливостью взора, сердечной добротой, ласковыми речами сле¬дует одаривать гостя; пусть хозяин, вставая, устремляется ему навстречу, пусть оказывает ему надлежащие почести. Неисполнение агнихотры, непочтительность к коровам, неуважение к гостям и родственникам, к детям, супруге, слугам суть (гре¬хи), ведущие к гибели. Никто не смеет готовить пищу только для себя; никто не смеет без надобности резать скот; да не посмеет также вкушать пищу свою, не поднеся прежде, по обычаю, пищу (богам и питарам). Утром и вечером надлежит совершать жертвоприношение, именуемое вайшвадева, разбра¬сывая на земле пищу для собак23, псоядцев24 и птиц. Самому питаться следует только вигхасой25 и амритой; вигхаса — это остатки от трапезы домашних; амрита — остатки от жертвопри¬ношения. Говорят, что, если домохозяин в деятельности своей держится этих правил, тем самым он следует высочайшей дхар¬ме. А каково твое мнение об этом, о брахман?

Шаунака сказал:

О горе! Сколь превратно все в этом мире! От чего отвра¬щает лик свой праведник, то для нечестивца — щеточник на¬слаждения. Подчас люди невежественные, движимые пагуб¬ной страстью, порабощенные чувственностью, питаются по обе¬ту вигхасой, надеясь (в будущем рождении) насытить свою утробу и детородный член! А бывает, что и мыслящий чело¬век, если помрачено его сознание, совлекается обманчивыми органами чувств (с истинного пути), как колесничий — непо¬слушными, обезумевшими от волнения конями. Когда шесть чувств встречаются с объектом 26, от них мгновенно рождается сознание, обусловленное начальным целостным образом27. У того (человека), чей разум влеком к объекту совокупности чувств, рождается страстная жажда, вовлекается он в деятель¬ность28. И тогда, (повинуясь) желанию, (подкрепляемому) энергией целостного образа29, пронзенный стрелами объектов, повергается он в огонь вожделения, как насекомое, летя на свет, падает в пламя. Тогда чревоугодие и прочие утехи помра¬чают его разум; погрязнув в грешном заблуждении, прини¬маемом им за истинное блаженство, человек тот, о владыка народа, не сознает более себя. Так-то и ввергается он в сансару и, крутясь словно колесо, переходит под воздействием не¬ведения, жажды и груза прошлых деяний из одного лона в другое, вновь и вновь возрождаясь в различных видах существ, от Брахмы до стебля травы, то на земле, то в воде, то в воз¬душном пространстве. Таков удел глупцов; а теперь слушай об уделе разумных, приверженных дхарме и благочестию, ищу¬щих блаженства на пути освобождения.

Как гласит речение Вед: действуй, но отрешись от плодов деяния!30 Только тогда соблюдешь ты все эти дхармы беско¬рыстно, а не из себялюбия. Принесение жертв, учение, даре¬ния, подвижничество, правдивость, всепрощение, смирение, нестяжательство — таков, говорят, восьмеричный путь дхар¬мы. Первые его четыре ветви ведут путем предков; но только все предписанные действия надлежит совершать бескорыстно, а не из себялюбия. Остальные (четыре ветви) —это путь бо¬гов31, по которому всегда шествуют праведники. Кто очистил свой дух, пусть идет восьмеричным путем. Допуская только благие помыслы; обуздав должным образом чувства; ревностно исполняя (тягчайшие) обеты; угождая, как положено, настав¬никам; строго соблюдая правила питания; преуспевая, как по¬добает, в учении; отрешившись полностью от плодов .деяний; навсегда пресекши (деятельность) мысли — только так должен жить тот, кто желает превозмочь сансару! Избавившись от страстей и злобы, боги обрели владычество над миром. Обладая йогическим всемогуществом, рудры, садхьи, адитьи, весу и двое Ашвинов поддерживают существование всего живого. Так и ты, о Каунтея, утвердившись в полном бесстрастии, поста¬райся путем подвижничества обрести совершенство и дар чу¬дотворства. Те совершенства, что передаются от отца с ма¬терью, а также достигаются добрыми делами, уже обретены тобою; стремись же теперь добыть для себя и эту, в подвижни¬честве обретаемую способность, дабы прокормить брахманов! Кому эта способность дана, тот может совершить все, чего бы ни восхотел в милосердии своем; предайся же трудам подвиж¬ничества, и ты осуществишь свое желание!

Такова в книге «Лесная» великой «Махабхараты» вторая глава.